Есть в болезни именуемой "сахарный диабет" что-то от оксюморона. Словно некоторая издевка звучит в этом названии для того, кто страдает этим недугом. И особенно печально, что эта болезнь не щадит не только взрослых людей, но и детей.

"Да уж, Акерке приходится совсем несладко, — вздыхает мама нашей сегодняшней героини Акерке — Гаухар. — Название "сахарное", но горечи в нем куда больше".

"Акерке заболела еще в третьем классе. Только сначала мы никак не могли предположить, что у нее может быть сахарный диабет. Она жаловалась на боли в животе. Вот все и списывали на болезни желудочно-кишечного тракта. И ладно мы, врачи ведь тоже не могли поставить диагноз. Что мы только не исследовали! А у Акерке бесконечно тошнота-рвота, тошнота-рвота… Она ужасно сильно худела, просто на глазах таяла. И опять же, ни у кого и мысли не возникло, что это может быть диабет. Врачи тоже говорили: худеет, потому что рвота после еды, мало что успевает усвоиться, да еще и с желудком, скорее всего, какие-то проблемы, с пищеварением, с усваиваемостью… Ну мы и продолжали исследовать ЖКТ и желудок".

"Себя я виню только за одно — сразу не обратила внимания, что Акерке так много пьет. Воды она пила просто очень много! Но, знаете, как это часто бывает, оправдываешь чем-то какие-то ситуации. Так и я. Думала — тошнит ее, вот и пьет много. Но тут, когда мы в очередной раз пошли делать УЗИ, я не уследила и Акерке напилась воды. А УЗИ желудка натощак же делают. Пришли мы в больницу — врач нас отругал: зачем, говорит, пришли тогда?! Как теперь анализ делать? Вышли мы из кабинета, а Акерке вдруг стало плохо, рвота открылась, мы снова к врачу. А в больнице все переполошились! И тогда этот врач, а он, наверное, сам испугался, говорит: ладно, желудок освободился, я сделаю девочке УЗИ, а вы, на всякий случай, сдайте еще анализ крови, и на сахар тоже сдайте. Мы так и сделали. А у Акерке сахар показал тридцать пять единиц! Вот так и случилось, что о недуге нам стало известно совершенно случайно".

"После этого анализа Акерке сразу же положили в больницу, в реанимацию. Нам сказали ехать домой, потому что все равно нас к ней не пустят. Мы еще немного подождали, доктор к нам так и не вышел, пришлось нам уехать домой. А уже утром, когда я снова приехала в больницу, мне сказали, что теперь Акерке нужно будет пользоваться инсулином, что ночью у нее был приступ, и ей сделали инъекцию".

"Мне многие говорят, что нельзя было этого допускать, что нужно было настаивать снимать приступ другими способами, но говорить легко. А как я могла повлиять на решение врачей? И потом, откуда простому человеку, без специального медицинского образования знать, что лучше, а что хуже?".

"Уже шесть лет Акерке инсулинозависима. Бедная наша девочка! С десяти лет она уже сама стала себе уколы делать, и ведь не забывает, не пропускает, самосознание у нее на высшем уровне, понимает, что от этого зависит ее здоровье и жизнь".

"Ей несладко приходится, мы все это понимаем. Она, конечно, храбрится, даже, бывает, ссорится с нами. Но это не от вредности, просто болезнь вносит в характер свои коррективы. Очень влияет болезнь на гормональный фон. Если здоровый человек какому-то обстоятельству и значения не придаст, то люди с сахарным диабетом тут же по этому поводу вспылят. Понимаем и прощаем все. Это ведь не Акерке с нами ссорится, а ее недуг".

"Да ведь и возраст сейчас такой у дочки — пятнадцать лет, переходный период. Думаю, все изменится через несколько лет, все образуется. Сейчас нам, самое главное, об учебе думать надо, потому что планы у Акерке большие: мечтает она поступить в медицинский колледж, а потом в университет, чтобы отучиться и стать эндокринологом. Думаю, что в ней говорит желание помогать людям с похожим недугом стремиться преодолевать все бремя этого состояния, кто ж ее в таком порыве осудит? Только спасибо скажут, да доверять больше станут, ведь известно, кто на себе какие-либо тяготы перенес — скорее поймет другого".

Вместе мы можем помочь: https://niyet.kz/ru/help