Усталость — это чувство будто преследует Карлыгаш вот уже без малого пять лет. Оно появилось внезапно в виде слова-оправдания и с тех пор не дает покоя, постоянно напоминая о себе.

«Моя беременность проходила спокойно, все анализы были в порядке, как и УЗИ. Дулат не первый наш ребенок, есть ведь еще старшая дочь Адиля, я не могу сказать, что была совсем уж неопытная в этом вопросе, — начинает свой рассказ Карлыгаш. — Может, именно это и подтолкнуло меня усомниться в точности диагноза врачей? А, может, и просто материнская интуиция, не знаю...».

Борьба с усталостью стала с момента рождения Дулата для Карлыгаш чем-то вроде священной войны, будто эта усталость обрела человеческий облик, и теперь эти две женщины сошлись в жестокой схватке.

«Дулат родился, и я видела, что с ним что-то не так. У него словно была одышка. Я сразу сказала врачам, что ему тяжело дышать, чтобы они обратили на это внимание. Но они, вместо того, чтобы помочь моему сыну, прочитали мне лекцию о том, какие новорожденный испытывает перегрузки, проходя через родовые пути, что тут, дескать, не только дышать тяжело будет. Выдали такое нравоучение и ушли. Наверное, тоже устали от моих родов. А через тридцать минут в палату пришла педиатр, осмотрела Дулата и сказала, что он не дышит. Что у него произошла остановка сердца. Мне показалось в тот момент, что это мое сердце остановилось...».

С этих пор война с усталостью перешла на совершенно новый уровень.

«Я с трудом вспоминаю, как дальше разворачивались события, все словно в тумане. Но я начала возмущаться, говорить, что понимаю присутствие здесь врачебной ошибки, халатного отношения. Нас с Дулатом положили в реанимацию. Шестнадцать дней он лежал под аппаратом ИВЛ! В эти дни мы с мужем без устали молились, чтобы Дулат выжил, чтобы больше эта пресловутая «послеродовая усталость» не смогла взять верх над его желанием жить!».

Всевышний услышал молитвы родителей. Дулат пошел на поправку. Но здоровье его все равно было подорвано на корню.

«Нам поставили гидроцефалию. Голова у него действительно увеличилась. В три месяца Дулат перенес эндоскопическую операцию. Нам предлагали сделать шунтирование, но при этом не давали никаких гарантий в благополучном исходе операции. Мы отказались. Трудно сказать, что мы сделали правильно, а что нет. Ясно одно, никто так и не понес наказания за такое вот состояние нашего ребенка».

Любой бы сдался, но только не мать!

«Сколько я добивалась, сколько порогов обила, пока искала справедливости! — говорит Карлыгаш. — Три года я только и слышала: «Займитесь лечением ребенка, не ходите, не пишите!», как будто я не ради ребенка добиваюсь правды! И хоть бы кто-нибудь в какой-нибудь инстанции что-то мне подсказал! Дулату и инвалидность-то дали только полтора года тому назад... Я понимаю, что другие бы уже сдались, махнули рукой, но я буду бороться за жизнь, здоровье и счастье своего сына. Ведь у меня есть одна огромная мечта — я бы очень хотела, чтобы Дулат, как и моя старшая дочка Аделя, пошел в первый класс в обычную общеобразовательную школу, чтобы мог учиться, чтобы мог расти…».

Вместе мы можем помочь: https://niyet.kz/ru/help